Игроки «Атланта» начали работать самостоятельно задолго до первой командной тренировки. Фото: ximik.org

Оговорка Хомицкого, ни одного килограмма лишнего веса и получасовой кросс на испепеляющем солнце – репортаж Sports.ru с первой тренировки основы мытищинского «Атланта».

Пока игроки, дыша обжигающим воздухом, бегали вокруг «Арены-Мытищи», тренер «Атланта» Николай Толстиков успел рассказать журналистам всю свою вратарскую карьеру в ЦСКА и упомянул, между прочим, про два высших образования – гражданское и военное. Генералов, майоров и капитанов, которых перечислил Толстиков, набралось бы, наверное, на взвод.

– У нас в ЦСКА раньше все были с высшим образованием. Тогда без этого вообще никак нельзя было. Заканчивали в 30, надо было как-то адаптироваться к жизни без хоккея. А сейчас я рад за ребят – контракты позволяют им откладывать что-то на будущее.

– А раньше вы на что могли накопить?

– Да ни на что. Ну, квартиру, правда, давали.

– Машину еще.

Обычно отыскивался какой-нибудь беспечный парень, задыхавшийся на первом занятии из-за набранных килограммов

– Какой там! Максимум – в очереди на право покупки продвигали. У них, – кивнул Толстиков на пробегавших мимо шестнадцать хоккеистов, – больше возможностей, слава богу.

После кросса игроки в разговорах с корреспондентами отмечали свой профессионализм – говорили, что никто не вышел из отпуска с лишним весом (хотя у них сейчас, как вы помните, больше возможностей). Это и правда удивительно: все-таки в любой команде обычно отыскивался какой-нибудь беспечный парень, задыхавшийся на первом занятии из-за набранных килограммов. В Омске таким, например, был Маракл, которого в пробежках вокруг футбольного поля команда обгоняла обычно кругов на пять-семь.

Тренажерный зал, получасовой кросс – на этом все для «Атланта» и закончилось. Стали собирать вещи для отъезда на сбор в Финляндию: в десять вечера поезд.

Капитан «Атланта» Николай Пронин на полчаса вернулся в тренажерку – и занимался там в одиночестве: штанга, брусья, прыжки.

После к нему подошли два серьезных человека лет двенадцати. Они с Прониным сказали друг другу: «Привет», – и поздоровались за руки.

– У вас всегда так? – вопрос Николаю.

– Ну да, отношения с ребятами из нашей детской хоккейной школы очень хорошие.

– Вы, наверное, и не устали от первого занятия, раз сами пошли в зал?

– Сегодня была легкая тренировка. Я почувствовал потребность еще позаниматься в зале с железом – что скрывать, люблю это дело. Штангу, например, жал от груди – четыре подхода по восемь-десять повторений. Пока с легким весом.

– Это каким?

– 90-100 килограммов.

– Да, и правда легкий.

– Нет, ну просто обычно вес моей штанги – 110-120.

Всех вокруг спрашивали про Эмери и – иногда – про Радулова.

В умах хоккеистов «Атланта» образ Эмери становится совсем уж демоническим: дерется, ест тараканов

Когда Вадиму Хомицкому сообщили о том, что однажды Эмери съел на спор таракана, он не мог поверить, а когда поверил – долго смеялся. В умах хоккеистов «Атланта» образ их нового вратаря становится совсем уж демоническим: дерется, ест тараканов.

– О том, что Эмери собираются взять, я узнал от руководства, – начал вратарь Виталий Колесник. – Потом, когда его уже подписали, в интернете прочитал новость с восклицательными знаками. Как мы с ним будем делить место в воротах – это вопрос преждевременный пока что. Скоро узнаем.

– Драки его смотрели?

– Нет, только слышал про это.

Про Радулова все говорили, что ему должны разрешить играть в КХЛ. Особенно вдумчиво к этому вопросу подошел Денис Архипов:

– Радулов приехал домой, хочет играть в России – почему ему могут запретить? Я понимаю «Нэшвилл». Игрок Александр отличный, получает по контракту небольшие деньги – вот они и хотят его оставить. Было бы у него два-три миллиона зарплаты, никто не препятствовал бы его отъезду.

Вадим Хомицкий, общаясь с журналистами, один раз назвал свою команду «Химиком».

– Иногда, – объяснил, – еще оговариваюсь.

Выходить на улицу из дворца спорта совсем не хотелось. На солнце был ад. Самым тяжелым испытанием первой тренировки «Атланта» оказался не жим лежа, не работа с отягощением, а медленный бег по солнцепеку. Дышать было определенно труднее, чем тренироваться.